Но в январе 1996 года в Ичкерии сложилась крайне неблагоприятная для Джохара Дудаева и его сторонников ситуация: большинство городов и сел было занято российскими войсками, и в них формировались лояльные Завгаеву правоохранительные и государственные структуры, многие боеспособные отряды боевиков были измотаны бесконечными боями и оттеснены далеко в горы. Самому Джохару Дудаеву вместе с небольшой группой телохранителей приходилось скрываться в маленьких аулах и по ночам скрытно переезжать из одного укрытия в другое, чтобы не выдать свое местонахождение и не привлечь удары российской авиации на эти села. В самой Чечне послевоенная жизнь стала возвращаться в мирное русло. А спустя некоторое время все крупные формирования боевиков были бы ликвидированы российскими войсками. Но для того, чтобы загнанные высоко в горы отряды боевиков смогли вырваться на равнинную часть, для того, чтобы боевые действия разгорелись с новой силой, Джохару Дудаеву был жизненно необходим какой-нибудь отвлекающий российские войска маневр, который принес бы боевикам малейшую передышку. Что-то наподобие буденновского похода Шамиля Басаева.

Именно в этот момент и потребовался Салман Радуев – командир свежего и не потрепанного в боях отряда.

Совершив ночью скрытный марш к дагестанскому городу Кизляру, отряд Радуева в четыре часа утра ворвался на военный аэродром, находившийся на окраине города.

Боевики захватили там склад боеприпасов и сожгли на стоянке четыре вертолета. По своим оперативным данным, чеченцы намеревались захватить на аэродроме и крупную партию оружия, которая должна была прибыть накануне. Но эти данные не подтвердились, и боевикам пришлось довольствоваться малым. Затем их действия развивались по буденновскому сценарию: захват горбольницы вместе с больными и медперсоналом, захват заложников на улицах города, расстрел на месте тех, кто имел какое-либо отношение к армии и милиции.