Пришлось рисовать на земле схему. Тогда он сказал, что приходил солдат от Донецкова, и они отдали банник ему. У Вити опустились руки. И вспомнилась ему старая институтская шутка: «Сел Славик на берегу реки — и все концы — в воду! Вопрос: сколько у Славика концов?» Где искать эти концы — с тоской думал несчастный лейтенант. Только для того, чтобы не торчать на месте, (а совсем не от избытка интуиции), Витя нашел машину четвертого расчета и заглянул в кузов. Сначала он не поверил собственным глазам: банник лежал на полу, собственной персоной, его даже не удосужились спрятать.

«Это сделал Карабут. Не сам он, конечно, до этого додумался; наверное, Рустам приказал. А измученный ночными работами сержант просто закинул банник в кузов и на этом успокоился. И врать-то, гад, оказывается, научился», радостно и злобно думал Поддубный, распираемый нежданной удачей.

Вытянув банник, он дошел до четвертого орудия и треснул этим предметом Карабута по спине, (не по голове — пожалел).

— Кто научил тебя врать?! — заорал лейтенант страшным голосом и ударил сержанта по ногам.

Сержант закрутился, но, увидев Витино лицо, посчитал излишним строго хранить военную тайну:

— Мне командир батареи приказал.

Ничуть не обрадованный своей догадливостью, Витя лично отправился отдавать многострадальный банник в батарею капитана Куценко…

Когда он еще только возвращался, то уже издалека понял, что что-то изменилось. На позиции наблюдалась нездоровая суета. Лейтенант перешел на бег. С левого фланга, из-за кустарника, скрывавшего часть шоссе от наблюдения с батареи, показались автобусы. Первый из «Икарусов» резко затормозил и застыл. В этих автобусах ехали радуевцы и заложники. Все как бы замерло в нерешительности: радуевцы испугались, что их сейчас начнут расстреливать в упор, а федералы не получали никакого приказа и вообще не знали, что им делать. Со стороны ПХД, наконец, волной передался крик: «Пропустить! Пропустить!».