Неожиданно примчался Донецков.

— Сворачиваемся! — продемонстрировал он годами выработанный командный голос, — и за мной!

«Ну, опять покатаемся», — обрадовался Витя. Но несколько преждевременно. Несчастья, преследовавшие многострадального сержанта Карабута и его доблестный расчет, и здесь не упустили шанса поглумиться: сломалось запорное устройство, крепившее Д-44 к «Уралу» — потерялся фиксатор. Поддубный, по долгу службы руководивший свертыванием, попал в трудную ситуацию. Колонна уже отходила, а закрепить орудие было совершенно нечем. Даже ржавой проволоки нельзя было найти в этой белой пустыне: она, ржавая и гнутая, возможно лежала прямо под ногами, но как её найти под снегом-то, вот проблема! Витя сам пришёл в отчаяние, как будто это он был виноват (за подчинённого всегда отвечает начальник — на то ему и власть дана!) и начал грозить Карабуту всяческими карами. Испуганный сержант и сам давно метался по кузову в поисках спасительного материала. И ему повезло, (это было так редко!): он нашёл проволоку, и потребовалась ещё минута, чтобы хоть как-то скрепить сцепное устройство и тронуться. Количество мата, которое Донецков обрушил на Поддубного, не поддаётся ни описанию, ни измерению. Витя молчал: сказать ему было нечего.

Пока петляли по кривым дорогам между каналами, погода испортилась: небо затянуло облаками, стало сыро и промозгло. Но, кстати, Витя как раз пасмурную погоду любил всегда, а солнечную, наоборот, — с трудом терпел. Уж такой человек был Виктор Поддубный — со своими странностями. Так что такая перемена его не огорчила, а напротив — добавила настроения.

После многочисленных поворотов и торможений, батарея, наконец-то, остановилась. Стоявшие впереди по ходу движения «Уралы» куда-то тронулись, а к Витиной машине подошёл Донецков и объяснил ситуацию: