— Пробьёмся! — бодро поднимаюсь, потягиваюсь, подхватываю папку с документами и своей легендой. — Неужели вы думаете, что я упущу свой шанс первой побывать в прошлом? В таком случае, профессор, вы меня плохо знаете!

Рудов коротко смеётся. Провожает до дверей.

— Через два дня я тебя жду. Со всей униформой и полной экипировкой.

— Есть, товарищ генерал! — по-военному отдаю честь.

Через восемь дней я уже была готова поверить, что Ольга С. Орлова, агент НКВД, и простая жительница XXI века — на самом деле одно и то же лицо. Новая жизнь закружила, увлекла и затянула в себя, не давая опомниться. Впрочем, это была отличительная черта того временного периода.

Всё прошло на редкость замечательно. Временной переместитель, замаскированный под обычный медальон на цепочке, сработал как надо. Аккумуляторы нагрузку выдержали, так что мне не требовалось опасаться, что я теперь навеки застряну в 1945. Можно было со спокойной совестью приступать к своему заданию, что я в общем-то и делала.

Получить назначение не составило никаких проблем, ибо бумаги, сфабрикованные Рудовым, под чьей-то витиеватой подписью, быстро получали всеобщее обдобрение. Получив практически полную свободу действий и инструкции от штаба, которых мне требовалось придерживаться, я на поезде добралась до нужного мне пункта и стала ждать прибытия своего импровизированного отряда. По моей просьбе, Дёмин с Погодиной уже были осведосмлены о том, что к ним в скором времени присоединится наблюдатель. Лишние расспросы были мне ни к чему.

Самым тяжёлым испытанием было оставаться вне дел. Когда сроки приезда подошли к концу и стало понятно, что команда до взрыва не появится, больнее всего было сидеть в своей комнате и ни словом, ни жестом не намекнуть о том, что нельзя запускать механизм завода. Запрещено, табу — потому что любое моё вмешательство, по словам Рудова, неизбежно вызовет разрушение УВЦ (Уникальной Временной Цепи), что приведёт к глобальным изменениям в будущем.