Значит, если мина взорвалась, мне нельзя ничего предпринимать.

Только сидеть и ждать.

На десятый день после моего перемещения в прошлое, прогремел взрыв. Всё шло, как и предполагал Рудов. Эксперимент можно было продолжать, не опасаясь временной катастрофы, но кто может сказать, что мне по-прежнему этого хотелось?

— Товарищ майор, команда Дёмина прибыла и была направлена на ночёвку в местный Дом Колхозника. Приказы будут?

Отрываюсь от меланхоличного созерцания стены и с усилием концентрируюсь.

— Нет, спасибо. Передайте им… а впрочем, ничего не надо. Я зайду к ним сама попозже.

Солдат кивает, и выходит. Откидываюсь на спинку малость покорёженного стула. Да, пора уже приниматься за работу. Профессор же меня предупреждал, что это время — не для людей со слабыми нервами. И я всё это знала. Значит, пора прекращать эту затянувшуюся депрессию и самобичевание, потому что толку от этого всё равно никакого нет.

Короткий взгляд на часы — почти десять вечера. На улице уже темно. Может всё же стоит подождать до утра и отложить знакомство. Тем более, не думаю, что они в состоянии сейчас адекватно воспринимать всё, что я собираюсь сказать.

Вздыхаю и поднимаюсь. Нарыв лучше вскрывать быстро, так меньше боли.

Дорога до заброшенного театра уже выучена наизусть, и тем не менее, всё равно замедляю шаг. Наверное это нормальная реакция человека… хотя мне всегда думалось, что я сильнее. До тех пор, пока не увидишь всё собственными глазами.

За последним поворотом слышатся гневные выкрики, и я, недоумённо оглянувшись назад, прибавляю темп. Картина, открывшаяся глазу, заставляет нервно сжать кулаки.