Проходя по саду, я увидела двух мальчиков, забравшихся на вершину молодого тополя. Ритмически раскачиваясь, они наклоняли деревцо почти до земли.

— Сломаете! Слезайте!

— Нет! Посмотрите, какое оно гибкое!

Мальчики скользнули по стволу. Тополь поднялся. Они быстро переползли на прежнее место. Вершина согнулась. Принажали… Треск — и безжизненное деревцо поникло душистыми ветвями.

— Зачем вы сломали?

— Хотели покачаться, оно сломалось. Важность большая! Другое вырастет.

И уже далеко сверкают их босые пятки.

«Откуда у них эта жажда разрушения? — думала я — Почему дети так варварски уничтожают сад?»

Мы тосковали о мальвах, о душистом горошке. Первым не выдержал Ведерников. Он купил цветов и посадил у самого дома. Мы последовали его примеру. Но дня через три цветы были снова вырваны. Меня заинтересовала эта безмолвная борьба. Дети казались милыми, простыми, но почему же они так поступают? В чем тут дело?

Я решила понаблюдать за их жизнью.

После душного дня вышла на балкон. В окнах соседнего дома горел закат. В саду бродила худенькая девочка с ребенком на руках.

На другой день я снова встретила эту девочку.

Одной рукой она держала грудного ребенка, а другой подбрасывала мяч. Поймать мяч ей было трудно. Приходилось бегать за ним. Сестренка моталась на руках, неистово кричала.

— Да ты положи ее на траву, а сама поиграй.

Девочка молча отошла.

— Я посижу с малышом, побегай.

— Мама заругается.

— Ничего, я скажу, что сама попросила.

Девочка, подумав, сунула мне в руки ребенка и побежала, подпрыгивая с мячом. Маленькое, красное от крика лицо Тани постепенно успокаивалось, и она уснула, тихо посапывая. Теплота детского тела проникала сквозь тонкое одеяло. Ребенок… Своего я не знала. Совсем беспомощный, такой доверчивый…