— И я встречаю.

— Знаете, даже не верится. Вчера вечером вышла на улицу — везде огни горят, окна не завешены.

— Я тоже содрала с окон одеяла, бумагу. Свободнее дышать стало.

— Правда. Легко теперь. Только привычка затемнять у меня осталась. Пришла в штаб: я — начальник медико-санитарной команды. Кричу: «Почему не завешены окна?!» Девушки растерялись. Бросились закрывать, потом повернулись, расхохотались: «Разве забыла о мире?» Долго вышучивали меня.

— Маруся, я рада, что встретила тебя. Приходи поскорее. Расскажешь о себе.

Не дослушав ответа, я перебежала на другую сторону. Долго ждала разрыва между грузовиками, чтобы перейти. Повернув на свою улицу, шла медленно. Улыбалась. Перед глазами стояли пушки, говорившие о мире. На заводах и фабриках кончилась работа. Навстречу бежали рабочие, все — к Кировскому проспекту.

Лужи к вечеру покрылись тонким льдом. Два мальчонка, лет шести, с разбега прыгают в них:

— Раз, два, три!

Лед с треском ломается. Окаченные грязью, мальчуганы вытирают руками лицо. И снова прыгают.

— Что вы делаете? Смотрите, все мокрые. Мама нашлепает.

Один мальчик на минуту остановился:

— Нет! Сегодня победа! Мама гулять ушла, бабушка тоже.

И снова — в лужу.

Мне понятно веселье ребят. Думаю — сама бы так прыгнула.

Вот и мой дом. Деревянный, двухэтажный. Решетчатый забор, старенькие ворота. Кругом большой, на целый квартал, сад. Клумбы тянутся от самых ворот. Дальше — гряды. У каждого жильца здесь свой маленький участок земли. На своем клочке я выращиваю цветы.

Закрыла калитку, подошла к клумбам. Почти весь снег стаял. Скоро, пожалуй, ревени выглянут. Удивительное это растение! На темной земле огнем горят его молодые всходы. Рубиновыми кажутся круглые шапочки. Ревень всегда поражает меня силой роста, умением побеждать весенние холода. Чуть только стает снег, уже высовываются из земли красные головки, как стрелы, подымаются к небу.