…Наш взвод идет из бани строем по двое. И вдруг слышим впереди звонкий сухой дроздовский голос:

— Кто ведет строй? Ко мне!

Старший сержант бежит навстречу окрику. Мы догадываемся, в чем дело: идем по дощатому тротуару, а не по мостовой. Тротуар приподнят на сваях, на нем сухо, а мостовая — сплошное болото. Неужели нам, только что отмывшимся от грязи и надевшим чистые обмотки, сворачивать на мостовую?

Так и есть. Сержант командует:

— Кру-гом! И назад до бани. Оттуда — по мостовой.

— Пошли опять в баньку попариться, — горько усмехается Курский. — Ребята, споем, что ли?

Нет, петь мы не будем, хотя сержант всеми силами старается выжать из нас песню, надсадно кричит: «Запевай!» Дроздов в своей роли: он непорядка не допустит.

А непорядки, по его мнению, кругом. Всякого, кто ниже его по званию, не говоря о курсантах и рядовых, он обязательно при встрече остановит:

— Вы меня неправильно поприветствовали… Документы, удостоверение! Так-так.

И вдруг нам читают приказ: старшему лейтенанту Дроздову досрочно присвоено звание капитана…

…Дроздов шел по городу. Навстречу ему попался лейтенант. Лейтенанта он, конечно, остановил. За нечеткое приветствие. Тот начал пререкаться и грубить. Дроздов предложил ему пройти в комендатуру. Лейтенант отказался. Дроздов достал из кармана свисток — свисток всегда при нем, — и на сигнал подошел патруль. Лейтенанта задержали. Он оказался никаким не лейтенантом, а очень опасным человеком…

После чтения приказа мы идем на занятия. Они начинаются рано утром и кончаются вечером. Ежедневно по двенадцати часов. Слушаем лекции, выполняем команды, отвечаем на вопросы.

Урок по материальной части.

— Курсант Крылов, расскажите о подъемном механизме 203-миллиметровой гаубицы!