Здесь, в дюнах, в бревенчатом блиндаже находится командный пункт третьего дивизиона пушечного артиллерийского полка.

В этом дивизионе мы будем служить — Тучков, Курский и я, Доронин — в соседнем.

Оставив вещевой мешок в траншее, вхожу в блиндаж. Мне сказали: там сейчас командир дивизиона капитан Красин.

Красин — атлетического сложения человек в гимнастерке с расстегнутым воротом — сидит за дощатым столиком над картой.

Я докладываю: лейтенант Крылов для прохождения службы явился.

Красин жмет мне руку, приветливо улыбается, спрашивает:

— Что вы думаете делать?

Отвечаю:

— Воевать.

— Ну, тогда принимайте пока топографический взвод. Там командир болен — малярия…

Страшная, проклятая малярия! Я с ней познакомился очень скоро — с желтой комариной болезнью, которая валила с ног на Северном Донце тысячи людей.

— Вы на фронте в первый раз? — спрашивает Красин.

— В первый.

— Посмотрите, как выглядит оборона, — говорит он и приглашает меня к стереотрубе.

В стереотрубу виден город Лисичанск.

Поворачиваю трубу вправо, влево. Дома, терриконы шахт, вышки, содовый завод, улицы. И все мертво. Никакого движения, никакой жизни.

— А теперь полистайте боевые донесения.

Я читаю донесения. Все они, как и положено по уставу, начинаются одной и той же фразой: «Передний край обороны проходит по реке Северный Донец…»

Пока я читаю донесения, в блиндаж входит… старший лейтенант Исаев.

— Крылов?! — радостно кричит он и бьет меня ладонью по плечу. — Вот уж не думал, что здесь встретимся!

— Вы знакомы? — интересуется Красин.

— Конечно! — трубит Исаев. — Он же из спецов! Можно сказать, мой подопечный.

— А вы в этом дивизионе? — спрашиваю Исаева.

— Нет, начальником штаба во втором.

Мы вспоминаем школу, лагеря, Кувшинки, «Таню-Танюшу», знакомых ребят.