- Особенно если сумеют отрубить с одного удара. Могли и чего похуже придумать, затейники...  В том, что фантазия у местных в этом направлении работает как надо, он имел случай лично убедиться не один раз. Навидался за время командировки всякого. В том числе и трупов. Самых разных... Были среди них и "нехорошие": с содранной заживо кожей, удушенные собственными же кишками, оструганные, словно отточенный карандаш... Любили ублюдки поизгаляться, особенно когда время позволяло... Так что вариант с отрубленной головой на фоне этаких изысков мог справедливо считаться почти удачей. Человек криво усмехнулся этой мысли, такой неуместной и глупой в обычной жизни, и такой неожиданно правильной и актуальной сейчас в этом кошмарном, вставшем с ног на голову параллельном мире.  Его ухмылка, как ни мимолетна и слаба она была, незамеченной не осталось. Толпа взревела звериным воплем ненависти. Угрозы и проклятья взлетели к бездонному синему небу. Потянулись вверх скрюченные будто когти пальцы, поднялись над головами сжатые кулаки, вздернулись губы, открывая волчий оскал зубов... "Нет, это не люди... Люди не могут быть такими... Это какие-то дикие, злобные твари, принявшие по недоразумению человеческий облик, - думал пленник, глядя на беснующуюся толпу. - Люди не могут быть такими... Не могут так ненавидеть... Ладно мужчины, бойцы, видевшие смерть, терявшие друзей... Но здесь их совсем мало... Эти покореженные злобой, перекошенные лица в основном женские, детские... Что стало ними? Почему они такие? Ведь так не может... Не должно быть..."  Удар под колени сбил его с ног, заставил ткнуться лицом в теплые, нагретые солнцем камни. Так было даже лучше, теперь он не видел бушевавшей над ним злобы, не чувствовал кипевшей на площади мутной жажды крови, его крови... Он мог бы так пролежать целую вечность, вжимаясь щекой в ласковое тепло гладкого выпуклого булыжника. Лишь бы не вставать, лишь бы не видеть... Однако долго пролежать лицом вниз ему не дали. Сильный рывок за ворот куртки вздернул его на четвереньки.