— Зачем ломать слетанное звено?

— Ты командир и учись выбирать точные выражения: не ломать, а укреплять! — резко, как вбивал гвоздь, произносил Зварыгин каждое слово. — Кстати, это твоя святая обязанность.

Орлов стушевался. Разве он этим не занимается?.. Совсем было смолк, как вдруг нашелся:

— Товарищ майор, но из цепи стоит только одно звенышко выбить…

Зварыгин небрежно махнул рукой:

— Не осложняй, Орлов. Не осложняй! Вперед, говорю, смотри. Все течет, все изменяется, — сказал Зварыгин и, сощурив глаза, скошенным взглядом посмотрел куда-то вдаль. — Не будет твой Пушкарев в обиде. Еще и обрадуется. Вот посмотришь…

Орлов слушал комэска, а сам лихорадочно искал доводы в защиту летчика.

— Пушкарев сам зубром станет! Я же знаю его. Зварыгин наклонил слегка голову и, покачивая ею, перевел нарочито доверчивый взгляд на Орлова.

— Со временем ты бы мог стать достойной мне заменой, а ты ориентир начинаешь терять… Выигрышного хода не видишь…

Орлову трудно было согласиться с комэском, но и продолжать такой разговор ничуть не легче. Через силу он выдавил из себя:

— Товарищ майор, но вы же знаете: со своими пилотами я готов хоть куда…

— Не удивляй меня своей наивностью, — пытаясь оборвать Орлова, вспылил Зварыгин. — Скажу тебе, как летчик летчику: как истребитель ты силен, а наивности у тебя хоть отбавляй. Бывает так: в асах человек ходит, а с мальчишеской романтикой еще не расстался. Ты что, азбучных истин не понимаешь?! Когда это твой Пушкарев станет зубром? А нам сейчас надо. Учения не за горами. После полета на полигон сразу же начнем подготовку к «Зениту». Нас будет смотреть высокое начальство, и мы должны там блеснуть. Теперь-то, надеюсь, тебе ясно, какие дела нас ждут?

Если бы это говорил не Зварыгин, если бы кто-то другой… Но Орлов уважал и высоко ценил своего комэска.