В каждой огневой точке – «норе», как их быстро прозвали – всю ночь хоть один человек обязательно нес дежурство и до рези в глазах вглядывался в темное море под скалой, напрасно пытаясь различить там японское десантное судно. Из-за того что позиция была уязвима с суши, кроме этой охраны кругом выставляли еще часовых.

О'Брайен, который был из другой норы, в эту ночь оказался его соседом по посту, и за два часа они несколько раз сходились и разговаривали, стоя на пронизывающем, тугом ветру. Во время одной из таких встреч им обоим показалось, что сквозь гул ветра они услышали посторонний звук – как будто упал камень.

– Это что? – прошептал Маст. – Ты слыхал?

– Ага, – шепотом ответил О'Брайен. – Ага, слыхал.

Оба пригнулись, стали слушать, но больше ничего не услышали. Луны не было, тьма была кромешная, но они знали местность. Скала, где они стояли, кончалась метрах в десяти, там шла изгородь, отделявшая каменистый мыс от поля с тонким слоем почвы и редкой травой; поле принадлежало белому предпринимателю и служило пастбищем, а распоряжался там старательный, молчаливый японец. Слева, за изгородью, каменный мыс круто поднимался и переходил в невысокую гору; справа поле отлого спускалось к шоссе.

Маст показал туда, где начинался подъем.

– Вроде там шумело, – шепотом сказал он, и ветер сорвал слова прямо с губ.

– Ага, – прошептал О'Брайен без особой бодрости. – Точно.

Они опять прислушались.

– Ну, что будем делать? – наконец прошептал Маст.

– Не знаю, – прошептал О'Брайен. – А ты как думаешь?

Маст был изумлен. Большой, воинственный О'Брайен, которого Маст не раз видел в тяжелейших драках, спрашивает е г о, что делать. Ему это порядком польстило.

– Мы не можем разойтись по постам, пока не разберемся, в чем дело, – решительно прошептал он и вытащил пистолет. – Правильно я говорю?

– Пожалуй, – без энтузиазма согласился О'Брайен. – Но как это сделать?