Какая от него польза, какая защита, если он будет лежать в мешке? Хорошо еще, что кобура армейская, а не такая, как у военной полиции. Оставалось только отцепить ее от матерчатого пистолетного пояса, прицепить к своему поясу и засунуть запасные обоймы в подсумок. Повязку и шнур он спрятал на дно казарменного мешка вместе с пистолетным поясом. Затем, придав своей каске особый, залихватский крен – не вполне соответствовавший тому, каким ему виделось будущее, – он перенес вещи во двор, где постепенно собиралась рота. Старшина Викофф, конечно, не ошибся насчет срока. Ждать пришлось еще полтора часа, и только к трем полковая колонна грузовиков пришла в движение.

По дороге к берегу с Мастом только раз заговорили о его пистолете. Ехавший в том же грузовике рядовой из другого взвода, огромный, черноволосый, выбритый до синевы двадцатидвухлетний ирландец О'Брайен, с завистью спросил его, где он достал пистолет.

– Этот? – равнодушно спросил Маст, хотя ум его лихорадочно работал. – Он у меня давно. Купил у одного малого.

На большом лице О'Брайена произошло непонятное оживление, он наморщил широкий лоб, облизнул губы, потом, не снимая локтей с колен, раз и другой сжал пудовые кулаки. Он жадно, почти униженно смотрел на кобуру пистолета. Потом повернул большую голову и поверх кабины, на которой перед самым выездом наспех установили пулемет, поглядел в ту сторону, где было море. Маст, с тех пор как попал в роту, несколько раз видел О'Брайена в грандиозных, прямо титанических драках, но сейчас вид у него был совсем не боевой. Он опять повернулся к Масту.

– Продашь? – хрипло спросил он.

– Продам? На кой черт? Не для того я его купил.

О'Брайен поднял толстопалую руку, расстегнул грудной карман и вытащил пачку денег.

– Выиграл вчера в кости, – сказал он как-то даже тоскливо. – Полсотни за него дам.

Маст был удивлен и подумал, что ослышался. Он и не подозревал, что его приобретение окажется таким ценным – для кого-нибудь, кроме него самого. И вот – О'Брайен, вот деньги. В грузовике за ними никто не наблюдал.