Спас его каптенармус. Этот тощий и длинный как жердь рядовой-итальянец, который прослужил в армии не меньше двенадцати лет, сидел сейчас позади кухонного грузовика и распоряжался недовольной, наспех собранной командой, грузившей продовольствие. Он только зарычал.

– Да ты что, ей-богу! Отстань от меня со своей повязкой и пистолетом, – набросился он на Маста, тыча в него 7,62 мм пулеметом с водяным охлаждением, который держал в руках. У меня поважнее дела. На берегу небось японцы уже кишат.

– Ладно, извини, – сказал Маст, старательно пряча радость под маской уязвленного самолюбия.

С чувством моральной правоты и облегчения, хотя и несколько пугаясь при мысли, что на берегу кишат японцы (кишат: как муравьи, всего тебя облепили), он пошел наверх укладываться. Пистолет по-нрежнему плотно прилегал к боку – тяжесть спрессованной мощи, символ чаемого спасения. Неудивительно, что всем хочется иметь пистолет. А в воровстве он не повинен: он пытался его сдать.

ГЛАВА 2

На втором этаже казармы копошилось множество людей: стоя на коленях, затягивали ремни на вещевых мешках, наклонившись над казарменными мешками, засовывали сменную одежду. Маст взялся за свой мешок и опять подумал, не спрятать ли пистолет подальше от чужих глаз. Если спрятать, про него, может, никогда и не вспомнят. Но если японцы действительно высадились на берегу, он понадобится сразу. И если рота пойдет в бой без мешков – с мешками-то вряд ли, – а пистолет останется в мешке...

Хорошо понимая, что так у него скорее отберут пистолет, Маст все же решил рискнуть и не снимать его.