В двух-трех местах нас, правда, обстреляли, когда мы промчались, не останавливаясь, мимо постов. Но это мы уж сами… старик ни при чем.

На полдороге между далеко лежащими друг от друга поселками высаживаем старика. Дальше поедем без него. Долгонько придется ему, однако, догонять бабий обоз!

Не пошлет ли старик за нами погоню? Если даже и захочет, это ему удастся сделать не раньше чем через час: до ближнего поселка ему еще шагать и шагать. А мы за это время отмахаем километров сорок. Да старику и самому не так-то просто рассказывать о нас фашистам: поймут, что провожал нас, и расстреляют. Нет, не пойдет он с доносом.

На прощанье Андрей протягивает ему буханку хлеба и консервы, а заметив неодобрительный взгляд Рагозина, оправдывается:

— Два дня старику теперь догонять, не меньше.

Тот; видно, не рассчитывал уйти живым. Растерянно смотрит нам вслед. Долго, не двигаясь с места, он стоит на шоссе. Кажется, даже картузом замахал на прощанье.

…Одно за другим мелькают необитаемые селения. Обстреляли нас еще раза два, не больше — в обоих случаях это были часовые на шоссе, когда мы мчались, не рискуя заезжать глубоко в лес, чтобы не завязнуть там на проселках.

Направление верное. То и дело видны теперь стрелки со словом «БИЧ». Это инициалы командира головного подразделения. Значит, мы не ошиблись.

Однако после того как по этой земле прошел «БИЧ», тут двигались и немецкие части. Об этом рассказывают многие приметы. Враг шел по пятам. Мелкие, наскоро отрытые нашими бойцами окопы с рассыпанными возле них стреляными гильзами и патронами от трехлинейной винтовки, временные — чуть тронутые лопатой — огневые позиции артиллерии, на которых грудами лежат задымленные гильзы.