— Под белым флагом? — сомневается Рагозин. — Мол, фрицы в плен торопятся?

Щукин отрицательно качает головой.

— С белым флагом никак нельзя, товарищ, если не запамятовал ваше звание, лейтенант. Фашисты по белому флагу злее огонь дадут!

Под наволочкой оказывается красный чехол. Щукин быстро вытряхивает пух из подушки, встает над кабиной, подымает красный лоскут, затем, подержав его над головой, опускает руку.

— Пошел! — командует Андрей, он одобрил задумку Щукина.

Завадский трогает машину. Щукин стоит на подножке в своей немецкой шинели. До поры до времени он наволочку не подымает. Но как только мы становимся менее досягаемы для вражеских пулеметов — часть из них скрыта строениями деревни, — Щукин высоко вскидывает свой флаг.

Так, под красным развевающимся флагом мы и летим прямо на бронетранспортер, его пулемет не отводит от нас дула.

Фашисты тоже не оставляют нас без внимания, но успевают бросить всего несколько мин. Через две минуты мы в деревне.

Останавливаемся возле «виллиса», загородившего дорогу. Дверца раскрыта, из нее грозит кулаком пожилой офицер.

— Где вас черти носили?! — кричит он.

Пока Андрей выбирается из кабины, офицер кроет нас на чем свет стоит.

А мы глазам своим не верим. Вот удача! Перед нами полковник Хохлаков — начальник политотдела той части, куда мы добираемся. Между тем полковник увидел мои и Андрея майорские погоны и даже зашелся от негодования.

— От всех отстали, товарищи старшие офицеры! Даже от поваров! — И он презрительно отворачивается от нас.

Андрею трудно удержаться от смеха.

— Отставить!

Хохлаков резко поворачивается и удивленно глядит на нас.

— Постойте, постойте!.. Да ведь вы?..

Он стремглав выскакивает из своего «виллиса» и идет к нам навстречу.