Андрей переводит. Рагозин растерянно почесывает лысину и прячет пистолет в кобуру.

— Ну и ну… — брезгливо говорит лейтенант. — Думают, что мы полнемца за обедом съедаем…

Однако времени терять нельзя. Выезжаем из деревни по дороге, ведущей на юг. Среди жителей поселка могут быть и шпионы. Возможно, вражеский разведчик скрытно наблюдал за нами. Да что там, появись фашисты, любой из этих стариков укажет, куда уехали русские. Только миновав два перекрестка, свернули мы в нужном направлении — на запад. Рисковать попусту нельзя.

Снова на узкой проселочной дороге трясусь в кузове и думаю с завистью: «Вот ведь какой все-таки Андрей молодчина!» Я только на фронте пожалел, что не знаю немецкого языка!

…Хлещут по стеклам кабины ветви деревьев, буксуют в грязи колеса. Тихо в лесу. Но не спокойствие, а тревогу несет эта тишина.

Мы еще не видели ни одного нашего солдата! Только изредка по некоторым приметам узнаем следы своих да следы гитлеровцев, отступавших под натиском наших. Следы обнаруживаются повсюду, а это значит — нигде, точного направления нет.

Дальше ехать вслепую нельзя. После короткого совещания на ходу решаем подобраться к главной магистрали. Нужно устроить засаду и взять пленного. Вот бы попался офицер!

Подъезжаем вплотную к шоссе, загоняем свой грузовик в густой кустарник в чаще леса, придаем ему вид давно заброшенного.

А если на него наткнутся немцы? Если им придет в голову сжечь машину? Кто-то должен остаться возле нее. Андрей коротко приказывает:

— Завадский, останетесь с машиной.

— Ну вот, — жалобно вздыхает водитель, — так и знал.

Мы переглянулись и рассмеялись. Смеется и сам Завадский, хотя именно его вздох и рассмешил всех.

Выходим к широкому асфальтированному шоссе. В просветах между деревьями белеют столбики, ограждающие крутой поворот. Андрей, идущий впереди, предостерегающе поднимает руку. Удобное место для засады.