Так рисковать не стоило. Постепенно Комов начинал успокаиваться. Конечно, если бы служителям закона взбрело в голову приказать ему раздеться догола и они стали бы выискивать в его заднице какую-нибудь контрабанду, Сергей послал бы их на три буквы. Следователь наверняка точно понял бы значение этого слова. Это бедные жители Африки готовы за несколько купюр в конвертируемой валюте провести у себя в заднице запакованные в целлофан наркотики. Они порой даже глотают разнообразные микроконтейнеры и везут наркотики в желудке. Но если в подобных грехах служители закона станут подозревать Комова, то на этот случай существует рентгеновский аппарат…
В конце концов Сергею объявили, что его задерживают на неопределённый срок. Он не слишком удивился этому, вот только жалел теперь, что не позвонил из кабинета следователя в российское посольство. Кто знает, может, у тамошних сотрудников проснулось бы чувство вины и они попытались вызволить соотечественника из заточения? В это, правда, не слишком верилось, но позвонить в посольство он всё-таки мог…
У Комова отобрали злосчастную карту и деньги, но почему-то оставили мобильный телефон. Может, из-за того, что в стенах камеры было слишком много металлических вкраплений и связь внутри всё равно не работала? Уровень приёма стоял практически на нуле.
Через денёк, когда Сергей не выйдет на связь, в телекомпании забьют тревогу, попытаются выяснить, что с ним стряслось, обнаружат, что телефон его не отвечает, и тогда коллеги начнут донимать звонками посольство, сделав жизнь его сотрудников невыносимой.