Тем станет легче отправить кого-нибудь из низшего штатного персонала на поиски исчезнувшего соотечественника, чем отказать. На уши местное Министерство внутренних дел дипломаты, конечно, не поднимут (там и без русских дел по горло), но дело с мёртвой точки сдвинется и вскоре местонахождение Комова выяснится.

Подобные мысли поднимали настроение.

Сергей подошел к стене камеры, постучал по ней, но вовсе не оттого, что ждал ответа из соседнего застенка. Морзянку или чем там ещё общаются заключённые он всё равно не знал – просто надоело лежать.

Никто календарь на стене не вёл, не отмечал каждый прожитый здесь день чёрточкой, не зачеркивал потом семь таких чёрточек, считая недели, как это делал Робинзон, оказавшись на необитаемом острове. Значит, не было в этом надобности, сидели здесь недолго, а это тоже внушало оптимизм.

Зато стены были обильно испещрены надписями, которые оставили бедолаги, населявшие камеру до Сергея. Надписи были примерно того же содержания, что пишут в туалетах.

«Ebet pichku mate», – начал изучение настенных росписей Комов.

Хмыкнув, Сергей ещё более приободрился – можно использовать пребывание в этой камере с пользой и поучить сербскую ненормативную лексику. Вдруг потом пригодится, хотя бы в общении с заразой-следователем.

Комов так увлёкся единственным доступным ему делом, что не услышал, как сказал последнее «прости-прощай» мобильный телефон. Он приглушенно пискнул (видно, только на это у него ещё оставались силы), и экран погас. Связь с внешним миром прервалась…

Глава 1

Сергей Комов. Комары и осколки

По всей Европе лето 1999 года выдалось засушливым, и не начни натовские самолёты бомбить Югославию, именно с сюжетов об одуряющей жаре начинались бы выпуски новостей по всему континенту.