Он неторопливо открыл парту и достал знаменитый шприц.

— Иди сюда. Пора делать укол.

Ганс не двинулся с места.

— Не только дерзить, но и не слушаться, — прорычал Чюрке, приближаясь к нему.

Ганс достал нож и открыл шило.

— Нож против иглы, — сказал Чюрке, — это нечестно.

— Знаю, потому буду действовать шилом, — ответил Ганс. — У него нет лезвия, только острый кончик, как у твоей иглы.

— Советую передумать, — неуверенно сказал Чюрке, — и согласиться на легкую операцию: Будет не так больно.

— Ну, давай, — прошептал Ганс сквозь стиснутые зубы. Они кружили друг перед другом, ребята расступались.

Неожиданно Чюрке сделал финт, целя в верхнюю часть тела, но внезапно направил удар в нижнюю. Своим грязным умишком он понимал, что угроза удара ниже пояса заставит съежиться даже самого смелого мужчину. Однако испугать Ганса ему не удалось. Ганс увидел направление выпада и нанес удар сверху вниз, поранив тыльную сторону ладони Чюрке. Задира с воплем отдернул к животу руку, выронив шприц. Ганс наступил на него, раскрошив стекло, а затем бросился на Чюрке. Когда оба повалились на пол, он остервенело колол и колол противника. Чюрке орал, что драка теперь стала нечестной, но Гансом владела только одна мысль.

— Встать! Встать сейчас же! — Это прокричал доктор Дюльдер. — Здесь что, школа или бродячий зверинец?

Оба мальчишки робко поднялись на ноги, тяжело дыша. У Чюрке были раны на руке и на лице, по виску текла струйка крови.

— Приведите себя в порядок! — крикнул директор. — Винтершильд, пошли ко мне в кабинет.

Доктор Дюльдер бушевал добрых пять минут, а потом слегка успокоился и потребовал объяснений.

— Видите ли…

— Стоять «смирно», когда разговариваешь со мной!

— Должен сказать вам, Чюрке очень долго держал в страхе весь класс.

— Ты считаешь, что наушничество похвально?