— Нет, и потому решил исправить положение сам. Я не пришел с жалобой. Вы спросили меня.

— Не смей дерзить! Чюрке не особенно умен, но не всем же быть выдающимися. Его отец занимает высокий пост в министерстве путей сообщения. Положение очень щекотливое. Я должен знать причину вашей драки.

— В тот день, когда впервые пришли, вы отпустили нас с уроков пораньше. Чюрке обычно запугивал весь класс шприцем с иглой…

— Шприцем? Это может быть очень опасно. Что он делал?

— Изображал, что делает укол, когда мы не подчинялись ему. И в тот день, когда вы отпустили всех с уроков, заставил пойти разгромить кондитерскую лавку Фельдмана.

— Ты был этим недоволен?

— Нет. Я был недоволен тем, как это делалось. Бездумно, не принимая во внимание историческую и геополитическую правомерность такого поступка.

Доктор Дюльдер был поражен и не скрывал этого.

— Геополитическую правомерность разгрома кондитерской лавки? — переспросил он.

— С вашего позволения, да. Разгромить лавку, так как знаешь, что не будешь наказан, недостаточно. Необходимо понимать и геополитическую сторону вопроса. Чюрке думал о разгроме лавки только потому, что ему доставляло удовольствие разбить витрину. О том, почему это делает, он не думал.

— С каких это пор ребята вашего возраста задаются вопросами философского порядка? — спросил доктор Дюльдер.

— Если кто-то из нас не задается ими, то должен задаваться.

— Хмм. Ты не против разгрома еврейской лавки, однако против духа, который он носил. Так?

— Да. Против того, что это было сделано бездумно, как я уже сказал, без учета геополитических… геополитических вещей…

— Ради Бога, помолчи о геополитике! — выкрикнул доктор Дюльдер. — Не употребляй слов, значения которых не знаешь.

— Вы сами говорили, что наша геополитическая участь глядит нам в лицо, и когда на перекличке назовут наши фамилии, мы должны ответить: «Здесь!».