— Дубов? — воскликнул он.

— Дубов, чертяка, — ахнул комиссар и поперхнулся дымом.

Человек склонил в дверях перевязанную белоснежным бинтом голову, переступил порог, выпрямился во весь свой недюжинный рост и встал смирно, озорно поблескивая голубыми глазами, запавшими в темные глубокие провалы глазниц., Он сбросил с плеча вещевой мешок, выпятил колесом грудь, сделал четкий, строевой шаг вперед и глухим, немного хрипловатым басом доложил:

— Так точно, товарищ начальник дивизии. Начальник дивизионной разведки краском Дубов прибыл в ваше распоряжение. — Дубов указал рукой на себя: — Починили…

Начдив подбежал к нему, схватил за руки, притянул и спросил громким шепотом:

— Сбежал?

— Удрал, — также шепотом ответил Дубов. — И вещи из каптерки похитил.

— Ты ему не говори, что без документа, — начдив мигнул в сторону начштаба, — замучит.

Дубов поздоровался с комиссаром, потом с нарочитым опасением подошел к начальнику штаба:

— Без документов-то примешь?

— Да что вы тут из меня бюрократа делаете? — возмутился начальник штаба. — То комиссар подкалывал, теперь ты. Садись лучше, рассказывай.

— А что рассказывать — хожу, и ладно. Ведь меня доктора уже и за занавесочку положили, ясно? А я им говорю: «Торопитесь, граждане, я еще повоюю». Пришлось им меня обратно в общую палату переводить. Как отлежался немного, огляделся — вижу, в тылу такое творится! Народу — тьма. Части разные, начальство, ординарцы, интенданты всякие — так и снуют. Говорят, сам Серго приехал. Ясно? Не иначе как наступление, разве ж тут улежишь?

— Это мы тоже слыхали, не ты один глазастый… Лучше скажи: совсем встал или, может, полежишь еще?

— А что, Устюгов разведку не развалил? — с тревогой спросил Дубов.

— Ранен он.

— Вот черт… Сильно?

— В руку. Так как ты?

— Совсем отошел, как из госпиталя удрал.