Опять слышны металлические звуки. Наполненный ими воздух становится тяжелым: мы в зоне верфи.

По левую руку от нас виден гигантский раскоп. Длинные вереницы опрокидывающихся вагонеток исчезают в его темной глубине. Их грохот вылетает из-под земли вместе с паром.

— Здесь будут новые бункеры, — говорит Старик.

Теперь мы направляемся к причалу. Стоячая вода покрыта клочьями тумана. Корабли стоят так плотно и их так много, что невозможно определить их очертания. Видавшие виды, покрытые морской солью траулеры, служащие теперь патрульными кораблями, странный плавучие сооружения вроде лихтеров, нефтеналивных барж, сцепленных по трое суденышек, закрывающих вход в гавань, — вшивый флот, напрочь лишенное аристократичности сборище старья, доживающие свой век рабочие и вспомогательные суда, которыми сейчас забиты все прежние торговые порты.

Шеф показывает рукой в туман:

— Вон там — чуть правее того шестиэтажного дома — там стоит автомобиль!

— Где?

— На скате крыши провиантского склада — здание с поврежденной кровлей.

— Как он смог туда попасть?

— Позавчера во время бомбежки бункера. Падали бомбы размером с телефонную будку. Я видел, как этот автомобильчик взлетел в воздух и упал на крышу — и встал на все четыре колеса!

— Как в цирке!

— Фокус в другом: перед атакой французы все как один внезапно исчезли из гавани. Просто невероятно.

— Какие французы?

— В доках постоянно полно рыбаков. Несколько их всегда крутятся прямо у входа в первый бункер. От них невозможно избавиться.

— Они наверняка шпионят для Томми — какие лодки выходят в море, какие возвращаются — замечают точное время!

— Они больше не шпионят. Когда прозвучала тревога, двадцать или тридцать сидели, как обычно — и вдруг в пирс угодила одна из этих здоровенных бомб.

— Другая задела и бункер тоже.

— Да, прямое попадание — но она не пробила кровлю. Как-никак, шесть метров железобетона.