Потом позвонил телефон, и военврачу второго ранга Левину А. М. передали, что нынче же, в четырнадцать ноль-ноль, на большом аэродроме в помещении старых мастерских командующий будет вручать правительственные награды.
Было двадцать минут второго. А еще надо было побриться, вычистить новый китель и заложить бумажку в калошу, чтобы она не падала. И как туда добраться за десять минут?
3
Похожий на огромную отощавшую птицу, шаркая ногами в спадающих калошах и на что-то сердясь, он сунул сухую руку Боброву, потом Калугину, потом старшине Пялицыну и снял шапку, не замечая, как весело все на него поглядывают и сколько он доставляет людям удовольствия своими вечно штатскими поступками, крикливыми, каркающими замечаниями и добродушно-виноватой улыбкой на изборожденном морщинами, дурно выбритом лице.
– Можете себе представить, – сказал он Калугину, – вчера опять отправил в Ленинград письмо своему квартирному уполномоченному. На прошлое ответа нет и по сей день. Вы ведь тоже ленинградец, я помню, мы встречались.
– Я – москвич, – ответил Калугин, – живу в Москве на Маросейке.
– Постарели, – сказал Левин, – с тех пор очень постарели.
– С каких это "тех пор"?
– А с тех, – осторожно, с робкой улыбкой произнес Левин. Он уже догадывался, что опять путает.
– С каких? – допытывался безжалостный Калугин.
– Ну ладно, проваливайте от меня, – воскликнул Левин, – у меня не тот возраст, чтобы шутить шутки.
И доктор слегка толкнул Калугина в плечо всем своим узким телом с такою силой, что долго сам раскачивался, потеряв равновесие.
– А меня вы помните, товарищ военврач? – спросил летчик Бобров.
– Еще бы не помнить! Ваша фамилия Мельников. Нет человека, которого бы не знал доктор Левин, если, конечно, этот человек принадлежит к славному племени крылатых. Вы – Мельников!
– Ошибаетесь, товарищ военврач!