— Слышь, сегодня этот бульдог ходит, — говорил первый. — Ох, и сдерет же он с нас три шкуры, ей-богу!
— Заткнись, — буркнул второй, — пошевеливайся лучше.
Не успел Станецкий добраться до конца прохода, как вдруг стоящие впереди люди рванули кто куда. Ребята тотчас повернули обратно. В панике кинулись назад мимо Станецкого какие-то мужчины. Он хотел было последовать за ними, но уже было поздно: в дверях стоял кондуктор, тот самый, который выпихнул из вагона мужчину в брюках травянистого цвета. Взглянув на его лицо — налитое кровью, с приплюснутым носом и утопавшее в толстой шее, — Станецкий подумал: «А ведь и впрямь похож на бульдога!»
Кондуктор сразу же накинулся на него:
— Sind sie Deutscher?
Станецкий хорошо знал немецкий язык и со свойственной ему в опасную минуту твердостью решил: раз уж не поддался общей панике, надо рисковать дальше и спокойно ответить: да. Но он ответил «нет» и тут же, по выражению лица бульдога, понял, что немец этого не ожидал. Лишь минуту спустя тот, еще больше побагровев, хрипло рявкнул:
— Hier nur fiir Deutsche, verstanden?
Схватив Станецкого за плечо, он собрался вытолкнуть его из вагона, но тот отстранился и спокойно сказал:
— Сам выйду.
Он выскочил из вагона и без оглядки зашагал в глубь перрона. В тоннеле ему повстречался старый высокий генерал в сопровождении группы офицеров. У выхода, на залитых солнцем ступеньках, стояли два гестаповца. Когда он, проходя мимо них, умышленно замедлил шаг, один преградил ему путь.
— Halt!
Станецкий остановился. Он был настолько спокоен, что сумел изобразить на своем лице удивление, ощутил лишь, как левая ладонь крепче сжала ручку чемодана.
— Что вам угодно? — по-немецки спросил он.
— Документы.
С невозмутимым видом он поставил чемодан на ступеньку и, расстегнув плащ, вынул бумажник, из него удостоверение личности, трудовую карточку вместе с заготовленным письмом от немецкой строительной фирмы, которым подтверждалось, что по делам предприятия он направляется во Львов. Пока один немец внимательно изучал документы, другой кивнул на чемодан.