В доме, на одной из высоких кроватей с набитыми свежей соломой матрацами, сидели гости со стороны Думитру, то есть Стан, Мария и сам Думитру. На другой кровати сидел хитрый дед Костаке, заглядывая всем пришедшим в глаза. Ему предстояло вести разговор между родственниками и родителями женихов и невест. Пришла с кухни раскрасневшаяся от плиты Никулина, где она оставила дочек. Все смущенно молчали, посматривая исподтишка друг на друга. Только беспокойный дед Костаке был в хорошем расположении духа. Он начал:

— Ну, добрые люди, мы знаем друг друга целую жизнь, дети выросли на наших глазах, стали большими, время нам подумать о том, чтобы им обзаводиться своими семьями. Ведь не будут же они сидеть до старости с папеньками и маменьками! Если они хотят пожениться, пусть женятся, но дом есть дом, и хозяйство нельзя вести с пустыми руками. Матей, папаша, скажи сначала ты, что даешь в приданое за невестами. Ну а об их уме и красоте мы знаем.

Быстро разгорелся горячий спор. Говорили все сразу, перебивая друг друга. Матей упорно настаивал, чтобы Миту отдал Никулае дом, оставшийся от старого Саву. Сначала он обещал за дочерьми столько-то земли, потом передумал, сказав, что даст меньше. Анне он подарит телушку; когда Думитру вернется с фронта, телушка как раз отелится. Паулине даст две овцы — Никулае парень трудолюбивый, быстро встанет на ноги, к тому же государство даст ему сколько-нибудь земли, когда вернется, ведь он имеет награды, да еще сирота…

— Но погон у Анны в Рэзоаре лучше, чем у Паулины в Валя Узкатэ, там земля песчаная, — рассуждал чуть погодя Матей. — Там лучше растет картошка, капуста. У Сурдов там есть надел, в прошлом году я помогал им на уборке картошки и знаю, что за земля там. Лучше отдать овец Думитру, а Никулае телку, у Стана есть корова, она тоже отелится…

— Скажи, Костаке, что ты так уцепился за эту полоску земли?

— Дядя Матей, времена изменятся, может, и у нас будет, как у русских.