Ребята провели целую ночь без сна, пряча под кожухами топорики и отхлебывая время от времени цуйки из принесенной Георгицэ бутылки. «Думаешь, придет кто-нибудь, чтобы опоганить наш колодец?» — спросил он. «Не знаю, — ответил его приятель, — знаю только, что мы должны не отлучаться отсюда и не задремать. Потому что, если кто-нибудь бросит в колодец что-нибудь, завтра нам придется вдвоем в наказание вычерпывать его. Три раза! Уж таков обычай. Хотел бы я посмотреть на тебя, когда ты будешь трижды опорожнять колодец. Ведь в нем не меньше трехсот ведер воды. Да куда там, больше! Три раза, понимаешь? Да еще станем посмешищем для всех».

Так они сидели до утра, пока не пришли селяне с ведрами за водой. Каждый приходящий наполнял ведро, проверял, прозрачна ли вода, и потом давал им один лей — это была благодарность за бессонную ночь.

Его воспоминания были нарушены скрипом приближающейся кэруцы, которую тянула только одна лошадь. Возница — незнакомый человек средних лет, небритый — остановился напротив сержанта, посмотрел на него, поздоровался. Потом взял с кэруцы старое жестяное ведро, спустился, подошел к колодцу, достал наполненную водой бадью, выпил, налил воды в ведро и дал напиться и лошади. Немного посидел и уехал.

Вслед за кэруцей ушел и Никулае. Дома он взял лопату, вырыл в роще две молодые акации и посадил их у колодца. Деревьям предстояло долгие годы расти там, напоминая людям об ушедших.

— Здорово, Миту! — встретил Матей Кырну на крыльце Никулае и его старшего брата с невесткой. — Заходите в дом, люди добрые!

Миту ответил, поклонившись, потом протянул руку и вошел первым. За ним шли Ляна и Никулае, которые несли обернутую полотенцем корзину с преподношением.