А что же другие пишут своим? Санда перебрала конверты и открытки, прочитала адреса, вспомнила тех, кому они были адресованы. «Бедненькие!» — вздохнула она.

Под вечер появился почтальон Марку с поношенной кожаной сумкой через плечо. Она с радостью и в то же время с тревогой выскочила ему навстречу:

— Приехал, Марку? Хорошо, что приехал!

У Марку не было охоты разговаривать с ней. Он протянул ей несколько открыток, прочитал громко, кому нужно их вручить, и отдал ей.

— Тебе нет, — бросил он. Потом взял ее почту, запихнул в свою объемистую сумку, добавил: — Отнеси прямо сейчас, а я пойду к господину примарю. Пришло извещение на Штефана Муту… Но ты держи язык за зубами, не твое это дело!.. Ей сообщит госп'примарь. Это по его части…

Женщина побледнела, вздохнула. Если хорошенько подумать, она должна радоваться, что ничего не получила от Иона. Может, это значит, что он жив и здоров? Ведь муж говорил ей, чтобы она не пугалась, если долго не будет получать писем…

— Ничего не скажу, но будто от этого что-либо изменится? За сколько теперь доходит письмо до фронта? Когда он его получит?

— Через пару недель дойдет, не бойся. Только было бы кому его получать. Возьми и газету и отнеси господину Предеску, — сказал еще почтальон, поднимаясь по ступенькам в здание примэрии.

Глава пятая

Молчаливый и задумчивый, в военной форме, Никулае вошел во двор, даже не обратив внимания на лохматого пса, который с глухим рычанием кругами ходил вокруг него.

— Митря, когда нам уезжать? — спросил он младшего лейтенанта, остановившись и глядя куда-то поверх сарая.