По рынку шлялись старик и маленькая девочка с мышиными сверлящими глазками. Под аккомпанемент гармоники, у которой половина ладов молчала, они пели балладу о солдате, вернувшемся с войны и соблазненном своей беспутной дочерью. Чтобы усилить впечатление от песни, старик носил потрепанный мундир польского солдата.

Старик выполнял роль почтового ящика. Тот, кому он незаметно подмигивал, должен был подождать, пока кончится куплет, после чего девочка подходила к заинтересованному лицу и говорила все, что полагалось. На этот раз она обратилась к скромному, чисто одетому молодому человеку лет восемнадцати, со следами свежего загара на лице:

— Ступай «Под псы», там тебя ждут Макощаки.

Молодой человек провел первую половину дня на пляже и теперь был не прочь немного подзаработать.

В ресторане «Под псами» было нисколько не грязней, чем в других ресторанах на соседних улицах, и жженым салом пахло ничуть не больше. За бильярдом, в глубине, у покрытого бумагой стола, сидело двое молодых людей. На них были бриджи, длинные пиджаки и хромовые «офицерские» сапоги.

Один из них размазывал пальцем по столу мокрый след, оставшийся от пивной кружки, другой, зевая и громко почмокивая, ковырял в зубах. Глаза у обоих блестели после сытного обеда. Младший Маковский, у которого на лице было поменьше прыщей, чем у брата, подозвал жестом загорелого юношу и пододвинул ему стул.

Речь шла о патоке. О нескольких бочках патоки. Некий возчик должен был доставить их на некий угольный склад на улице Вроньей. Возчик возил эту патоку с товарной станции на фабрику искусственного меда, расположенную в предместье Прага. Приставленный фабрикой к этому делу агент был уже обработан. Оставалось только проследить за тем, чтобы все было сделано честь по чести.