И замолчали.

Часто Зденек и Йозеф по несколько дней пропадали. Кодловы не знали, где они скитаются. Однажды ребята попросили моего брата Вацлава достать им велосипед. Раньше они брали велосипед то у Эмы, то у другого брата, Ярослава. Зачем им велосипед, мы не знали. Но Вацлав велосипед достал. Он работал тогда на заводе «Авиа», и там рабочим давали велосипеды. Новые. Он и взял один, марки «Огар». Вацлав с помощью товарищей затер на велосипедах, на новом и на том, который принадлежал Ярославу, фабричные номера и выбил новые.

Теперь ребята пропадали еще дольше, приезжали усталые и грязные, помывшись, спали по четырнадцать часов.

Все мы жили в нервном напряжении. Это был не страх, нет, а просто напряженное ожидание, страстное желание, чтобы планы парашютистов, планы, о которых мы не имели понятия, осуществились. О том, что будет дальше, я и думать не могла. Загадывала только на один день вперед и старалась прогнать беспокойные мысли. Раз они, парни эти, здесь, так о чем размышлять? О жизни и о смерти? Но и смерть не самое худшее, если она приносит какую-то пользу. То, что парашютистов постигнет неудача, — это нам даже в голову не приходило. И, думали мы, их не послали бы сюда, если бы это было для нас опасно.

Так и проходил день за днем. Иногда парашютисты обращались к нам с какой-либо неожиданной просьбой. Например, помочь найти место, чтобы разместить передатчик. Вацлав, было, предложил им кладбище в Дяблице, но потом они подыскали что-то другое и больше об этом не говорили.

Однажды ребята попросили Кодла достать метров 30–40 каната или троса толщиной примерно с мизинец. Тот их просьбу выполнил. Ребята были довольны, но зачем он им понадобился, не говорили. Может быть, чтобы натянуть его поперек дороги, чтобы остановить машину.

Дело кончилось плохо — Кодла уволили с завода. Он почти сорок лет проработал на «Колбенке», и вот его выбросили на улицу. Люди говорили о нас, что мы воры… Кодл стыдился выходить из дому.