И не случайно, что именно его группа вырвалась вперед в этом негласном соревновании. Группа Алексеева стала первой, кому предстояло начать самостоятельные полеты. Но всю группу сразу не выпустишь. И в первой группе кто-то должен стать первым, кому доверят право на самостоятельный полет.

Случилось так, что выбор Алексеева по каким-то одному ему известным причинам пал на меня.

— Первый полет — как первая любовь, Савицкий! — сказал мне накануне инструктор. — Если напортачишь, всю жизнь помнить будешь. А гладко сойдет, тоже до конца своих дней не забудешь. Вот так-то, курсант!

Ночью мне не спалось, заснул только под утро. Даже во сне все этот первый самостоятельный снился. Знал я, Алексеев зря слов не бросает: как сказал, так тому и быть. И верно: первый полет до сих пор помню до мелочей, будто и не прошло с той поры долгих полвека. Полвека с небом!

Едва проснулся, подбежал к окну. Погода хоть куда. Как на заказ — самая что ни на есть летная.

На летном поле собралась чуть ли не вся школа. Поодаль от остальных стоял и начальник школы комбриг Горшков. Что там ни говори, а первый самостоятельный полет первого выпуска!

Как ни странно, сам я нисколько не волновался. Видно, перегорел за ночь. Хороший признак, подумалось мне, хладнокровие в данный момент — залог успеха. В переднюю кабину, туда, где обычно сидел инструктор, успели запихнуть мешок с песком, чтобы не нарушалась центровка самолета. Без суеты обошел машину: осмотр перед полетом — необходимая часть программы. Кажется, все в порядке… Кажется? Или в самом деле? Неторопливо обошел еще раз — порядок! Можно залезать в кабину.

И вот он, этот последний момент: прошу убрать из-под колес тормозные колодки; дальше мне уже никто не указ, дальше — свобода первого самостоятельного полета. Свобода, которая кружит голову и горячит кровь. Но мне нужно оставаться спокойным, вспоминаю в последнюю секунду я. Ну что ж, раз надо, значит, надо, следовательно, никаких лишних эмоций!..