Эмоции — это потом. А сейчас работа. Полная сосредоточенность и абсолютное внимание. Полет должен пройти не просто грамотно, с учетом всех требований и предписаний инструкций, — для меня этого было бы недостаточно. И инструктор, и руководство оказали мне высокое доверие — ведь это первый самостоятельный полет курсанта со дня открытия школы, и я понимал всю меру ответственности, которая легла на меня. Я должен был вложить в этот полет всего себя без остатка, иначе мне просто грош цена… И эти мысли — рассудочные и холодные, — будто боевой приказ, который я отдал самому себе, помогли мне собрать волю в кулак, помогли действовать точно и безукоризненно. Если бы я горячился, старался блеснуть — ошибок наверняка бы не избежал. Но мне удалось избрать единственно верный путь: я работал. Работал, как учили, спокойно и четко, предельно внимательно и хладнокровно. И так весь полет, от начала и до конца.

Не стану вдаваться в подробности, скажу только, что ощущал редкое состояние полного, ничем не затуманенного счастья. Я — летчик! Я — бывший беспризорник Женька Савицкий — стал летчиком! Отныне летать — не только моя мечта, но и моя профессия. Профессия, которой, как я понял тогда, суждено стать делом всей моей жизни…

А Алексеева в тот день поздравили с победой в соревновании: его курсант первым в истории школы поднялся в воздух.

Но учеба давалась далеко не всем. И способности разные, да и подготовка перед поступлением в школу у многих хромала. Оказались среди курсантов и просто случайные люди. И когда наконец наступил долгожданный день, а мы построились в ожидании торжественной минуты — присвоения воинского звания, — шеренги наши изрядно поредели: от первоначального состава роты, насчитывавшей двести двадцать человек, осталось всего-навсего восемьдесят.