Но при этом он ничего не сказал и сразу же куда-то нырнул, словно в воду; Богарт видел, как он скрылся за кромкой причала. На невидимой лодке застучали моторы…

– Пожалуй, пора и нам, – сказал мальчик. Он пошел было к катеру, но замер и тронул Богарта за плечо.

– Вот она! Видите? – Голос его прерывался от волнения.

– Что? – в тон ему прошептал Богарт; по старой летной привычке он быстро поглядел назад и вверх. Мальчик, цепко схватив его за руку, показывал на ту сторону бухты.

– Вот она! На той стороне! «Эргенштрассе». Они опять перевели ее на новое место.

В другом конце бухты виднелся древний, заржавленный корпус завалившегося на бок судна. Оно было совсем невзрачное, но Богарт заметил, что передняя мачта – причудливая путаница тросов и рангоута – похожа (если дать волю воображению) на решетку. Стоявший рядом с ним мальчик просто захлебывался от волнения.

– Как вы думаете, Ронни заметил? – прошептал он. – Заметил?

– Не знаю, – ответил Богарт.

– Ах ты, черт! Если бы он ее назвал, не разобравшись, тогда мы были бы квиты. Ах ты, черт! Но надо идти. – И он повел его к катеру, все еще дрожа от волнения. – Осторожно, – предупредил он Богарта. – Лестница у нас ужас какая!

Он спустился первый: двое матросов в лодке встали и отдали честь. Ронни скрылся; была видна лишь нижняя часть его туловища, заткнувшая узкий люк, который вел в машинное отделение. Богарт стал опасливо спускаться вниз.

– Господи, – сказал он. – Неужели вам каждый день приходится лазать вверх и вниз по этой штуке?

– Ужас, правда? – сказал его спутник, как всегда весело. – Да и у вас не лучше. Попробуй, повоюй при таком неустройстве, а потом еще удивляются, что война тянется так долго!