— Все бумаги оформил к завтрашнему дню?

— Осталась только плановая таблица полетов. Минут через десять Лазарев ее закончит, — ответил капитан, понимая, что сейчас предстоит какой-то важный разговор.

— Как молодежь ведет учебные бои?

— Хорошо.

— Хорошо-то хорошо, а воевать некому, — бросил командир упрек.

— Летчиков в эскадрилье хватает, а вот ведущие в парах только мы с Лазаревым. Вы же говорили, что опытный командир звена еще вчера должен прибыть, а его и сегодня нет.

Василяка предложил Воронину сесть.

— Ты, Петр Васильевич, давай не горячись. Как теперь «вольный художник» работает? — спросил командир.

Художником он называл Лазарева.

— Пока хорошо. А в чем дело?

— Дело в том, — продолжил Василяка, — что кадровики пока воздерживаются назначать Лазарева к тебе замом: он еще в бою не был и командиром пары. Они хотят прислать другого — капитана Маркова Виталия Дмитриевича. Я познакомился с его личным делом. Летчик сильный, числится воздушным снайпером. На истребителях летает уже шесть лет. Парню двадцать четыре года. Грамотный. Кончил курсы усовершенствования командного состава… — Василяка почему-то запнулся.

— Это хорошо, — отозвался комэск. — Товарищ, конечно, с большим опытом. К тому же подзарядился теорией. Теперь в эскадрилье будет трое командиров пар, а шестерка — это уже кое-что.

— И Марков работал командиром эскадрильи, — как бы между прочим бросил Василяка.

— А за какие же грехи его понизили?

— У него один грех — из тыла выпросился на фронт, а боевого опыта у него пока нет.

— Так, так… — невольно вырвалось у капитана. — Значит, получается, что Лазарева фактически снимают?

— Не совсем так. Хочу с тобой посоветоваться, — доверительно заговорил командир. — Может, от Маркова отказаться, а попросить, чтобы утвердили замом Лазарева? Как ты на это смотришь?