Штурмовики и истребители уже собрались и взяли курс на Винницу. В удаляющейся ритмичной музыке моторов и спокойном слаженном полете чувствовалась хорошая выучка летчиков. Петр взглянул па часы. С момента его атаки аэродрома противника прошло минут двадцать. Столько же займет перелет наших до Винницы. У немецких истребителей, встретившихся с Ворониным и Хохловым, горючее уже на исходе. К прилету наших они должны уже сесть на свои аэродромы.

— Что молчишь? — спрашивает Василяка. — Заварил кашу — так думай теперь, как быть?

— Пусть летят… Но на всякий случай нужно передать группе, чтобы забирались выше, до предела.

— Да-а… — в раздумье протянул комполка. — Если немцы приняли вас за разведчиков — могут увеличить патруль. По не будем гадать. — Командир, как бы отметая все сомнения, вновь махнул флажком и передал по радио, чтобы истребители увеличили высоту полета.

— Разрешите мне с Иваном Андреевичем снова туда лететь? — осторожно спросил Воронин.

— Правильно. Только быстрее! — живо отозвался Василяка.

Моторов не жалели. Спешили. И первое, что увидел Воронин на подходе к фашистскому аэродрому, — столбы черного дыма. Они высоко поднялись в небо. Дым, как сначала показалось Петру, выходил из торчащих красных труб. На миг он усомнился в правильности курса: не вышли ли на какой-нибудь завод.

Вскоре все прояснилось. Красные трубы — языки пламени. Они виднелись не только на аэродроме, но и далеко по сторонам. Так горят только самолеты. Среди них, наверно, и наши. Идет бой. Пара Воронина пришла, как говорится, к шапочному разбору.

Петр с Хохловым мчатся к аэродрому. На нем виднеются черные пятна воронок от разорвавшихся бомб, бушует пламя на стоянках самолетов. Хорошая работа наших штурмовиков теперь уже не радует. Настроение испортили костры вне аэродрома. В этот момент перед Ворониным сверкнули огненные нити трасс. «Зазевался, — подумал Петр, — и вражеский истребитель ударил по мне?»