Уклоняясь от противника, круто рванул «як» в сторону и отчетливо увидел, что впереди него и ниже, словно рой пчел, крутятся самолеты. Скорее туда! Выходит, что Петр с Иваном еще не опоздали. К тому же у наших преимущество в высоте и они с ходу могут атаковать по выбору.

Но… Воронин видит всего два истребителя противника, в отчаянии вырывающиеся из окружения «яков». Но напрасно: один «фоккер», точно бензиновая бочка, вдруг взорвался, забрызгав небо огнем, другой камнем пошел вниз. А еще? Где же еще «фоккеры»? Воронин крутит головой во все стороны. Не верится, что противника в небе больше нет.

На земле «яки» выруливали на свои места неторопливо. Выбирались из кабин летчики тоже не спеша, с чувством собственного достоинства. Одетые в теплые меховые доспехи, переваливаясь с боку на бок, словно домашние гуси, все, сдерживая довольные улыбки, потянулись к штабу. Такая картина может быть только после большого и удачного боя.

Собравшись вместе, летчики, перебивая друг друга, спешили поделиться впечатлениями о вылете. Уравновешенный Марков сейчас радостно возбужден, глаза горят. В этом бою он с Рудько сразил два самолета. Редкая удача. Он буквально не находит себе места. Понять его можно: кого не опьянит такая победа? Все от души поздравляют его, теребят, похлопывают по плечам.

— Я захожу ему в хвост, а он р-раз — и на переворот, Стой, думаю, не ветер, не уйдешь, — и следом за ним, пристроился, бац — и готово! — запальчиво объясняет Виталий, выразительно дополняя свой рассказ жестами ладоней.

Хотя бой был затяжным и жестоким, но наши появились над аэродромом значительно выше патрульных истребителей. Количественное и тактическое преимущество было на нашей стороне, поэтому все так гладко и прошло. Правда, ведомого Маркова пощипали фашисты, и он с большим трудом посадил самолет. Об этом надо бы Виталию напомнить, но не хотелось суровой правдой омрачать радость первой победы. Что и говорить, удачи делают людей добрее и мягче.