Это впервые со времени моего прибытия во Львов, пять лет назад, я не ехал на каникулы к родителям. Уже был конец августа. Я знал, что родители скучают за мной. Для них лето всегда было полно забот. Моя мать сдаёт внаём жилье приезжающим на отдых панам из Львова. В основном это друзья пана Коваля, или друзья его друзей. Они приезжают вдвоем, втроем и остаются, обычно, на две недели. Явора привлекает их горным воздухом, лесными прогулками и блюдами моей матери. Пан Коваль самый давний и самый любимый гость моих родителей. Он остается у нас на целый месяц. Он любит горы и часто берёт меня с собой в однодневные путешествия.

Чтобы заботится о своих гостях, родители нанимают временных помощников: мама ― девушку, обычно из убогого горного села для помощи на кухне, а отец ― юношу для работы в хлеву и на полях. Моя обязанность на летних каникулах ― рано утром после дойки загонять коров на пастбище. Соседские дети делали то же самое. На моей ответственности было пять-семь коров, каждая, как и у других хозяев, со звоночком на шее. Поскольку грунтовая дорога до пастбища вилась аж до конца леса на горе Венец, коровы шли медленной процессией, а звоночки звенели в такт их неторопливых шагов. Так создавалась торжественная, иногда какофоническая симфония. Наоборот, назад они быстро сбегали с беспорядочным звоном.

Заметив, что я углубился в размышления, пан Коваль всунул мне газету: «На вот сынок, прочитай. От решений в Берлине и Москве зависит и твоя жизнь». Обычно он называет меня «Михасём», а иногда, как сегодня, обращается «сынок», хотя это звучало для меня удивительно.

Я не имел настроения читать, но всё таки тщательно проштудировал ту газету, зная, что он может спросить меня про наимельчайшую подробность. Газета подтвердила то, что пан Коваль услышал вчера по своему коротковолновому приемнику. Гитлер и Сталин, до этого заядлые враги, 23 августа подписали Пакт о ненападении. Этот пакт, по мнению пана Коваля, не предвещал ничего хорошего для Польши, географически расположенной между Россией и Германией. Тогда я не очень задумывался над словами моего опекуна, которые стали пророческими: ведь, как мы потом узнали, Пакт о ненападении имел секретный пункт, по которому Германия и Россия делили Польшу между собой.