Я никогда не читаю вечерних газет, так как пан Коваль говорит, что они подходят только разочарованным в жизни панночкам. Но однажды, когда его не было дома, я обратил внимание, что пани Шебець оставила газету на столе веранды и не смог удержать своё любопытство. Там была статья с огромным заголовком про предсказания какой-то Агнешки Пилч, ясновидящей, которая еще десять лет назад предвидела войну.

Она говорила о том, что грядет насилие и ужас, про адские огни в лагерях, ограждённых колючей проволокой, про сожжённые трупы, про кровожадных духов, которые вселились в Гитлера и принуждают его напасть на государство красной пятиконечной звезды.

Склонная к сенсационности и зависимая от неё, пани Шебець получила глубокое впечатление предсказанием Агнешки. Мне все эти слухи и пророчества относительно войны казались с одной стороны ужасными, а с другой ― просто смешными. Для меня войны были чем-то абстрактным ― они существовали только в книжках по истории. К тому же, принимая во внимание их обильное количество на страницах учебников, они казались мене вполне нормальным, неизбежным явлением. Без войн, говорил наш учитель, не было бы ни истории, ни движения вперёд. Войны приносили изменения, вместе с ними что-то новое, непонятно другое. Вот это таинственное «что-то» и интриговало меня.

На моё воображение о войне оказало влияние и то, что я слыхал про неё ещё маленьким. Ребёнком, еще перед учёбой в начальной школе в Яворе, я часто слушал воспоминания деда, бабы и матери про то, как они прожили в период Первой мировой. Я не всё понимал из этих разговоров, но видел, какими важными и напряжёнными становились их лица, как они снижали голоса, словно говорили про что-то, не предназначенное для моих ушей, или же неприличное или страшное.