Подполковнику Голубятникову встретить батальон подполковника Реброва, организовать взаимодействие, установить пароли, сигналы опознавания, в дальнейшем осуществляя все необходимые мероприятия обеспечения выполнения боевой задачи батальоном нарофоминцев. Захват плацдарма восточного и юго-восточного направлений осуществить в ночь с 10-го на 11 января, то есть сегодня. Второе – рязанскому батальону подготовиться и в ночь с 11-го на 12 января в любое время на усмотрение комбата завладеть последним, четвертым, домом ближайшего к КНП квартала пятиэтажек. Есть вопросы?

Вопросов у офицеров не было, и командир полка, удовлетворенно кивнув, бросил карандаш на карту и коротко произнес:

– Товарищи офицеры!

Это означало, что совещание или постановка задач закончены и старшие офицеры могут быть свободны.

Комбаты полка дружно вышли из палатки и закурили. В центре внимания оказался Ребров, чей батальон совсем недавно прибыл из-под Москвы.

– Ну как там, дома? – спросил Голубятников.

– Дома – не здесь! – улыбнулся Ребров.

– И давно вас бросили на Кавказ?

– Да нет! Третьего числа полк перевели в режим повышенной боевой готовности, 6-го прилетели в Моздок, а оттуда колонной к Грозному. 7-го встали на окраине города вместо морпехов.

– Морпехов? – переспросил Островский.

– Да! Их там стояло тысяч пять личного состава.

– Встречались мои с ними, точнее, с их разведкой, – кивнул Голубятников.

– И где же ваши пути пересеклись? – заинтересованно спросил Ребров.

Голубятников рассказал о рейде группы, посланной за БМД отделения, ушедшего в тыл боевиков, и раненом, которого пришлось оставить в доме чеченца.