– БМД нашли, нашли и бойца. Только мертвым. Умер от ранения в живот. А когда пошли назад к БМД, на разведку морпехов и нарвались. От нас старшим в рейд пошел штатный начальник штаба полка, он-то и встретился с командиром разведчиков. Чуть не постреляли друг друга, но пронесло. Удивлялись мы тогда, откуда в Грозном морпехи взялись – а их, видимо, со всех флотов сюда бросили, раз такая крупная группировка базировалась на подступах к городу.

– Одно удивительно, – вступил в разговор Островский, – если пять тысяч одних морпехов да еще пехоты не меньше дивизии на штурм центра бросили, то почему до сих пор не выбили духов? Там сильные бои идут, недалеко от нас, слышно хорошо. И это с 7-го числа! Сколько же тогда горцев собрал Дудаев на оборону центра? Корпус?

– А вот меня, – сказал Ребров, – удивило другое, хотя, конечно, затянувшийся штурм тоже необъясним. Я, как вышли в конечный пункт марша, посмотрел на город. И что увидел? Окраины, частный сектор, жилые дома, предприятия, нефтяные скважины, практически все лежит в развалинах, а центр и прилегающая к нему территория почти не тронуты. По крайней мере в центре города разрушений гораздо меньше, нежели на окраинах. Отсюда вопрос – что за цели бомбила наша славная авиация? И что это за удары, после которых Дудаев сохранил столько сил и средств, которые позволяют ему десятые сутки удерживать центр? Десятые сутки наши войска не могут выбить дудаевцев из Грозного! Вот это меня очень удивляет.

– Говоришь, удерживать, Володя? – усмехнулся Голубятников. – Да мой батальон до 7-го числа держал оборону плацдарма и привокзальной площади. И каждые сутки духи атаковали нас со всех направлений, исключая южное – там псковичи прикрывали. Атаковали постоянно, и днем и ночью, бронетехнику в бои бросали, до подъездов здания КНП прорывались. А ты говоришь, чечены удерживали центр. Это мы держали плацдармы в глухой обороне. Я уже не говорю, как духи 31-го распотрошили майкопскую бригаду. На той же привокзальной площади.