— Так посадите на броню, — упорствовал я.

— Ты посмотри как ты одет. Превратишься в ледышку уже через тридцать минут. На фига нам трупы в колонне?!

Вообще военные были правы. Оделись мы легко и к ночевке в поле неприспособлены.

После очередных бесполезных попыток куда-либо пристроиться пришлось возвращаться в город. На военной базе переночевать негде. В палатки не пускали — не положено. Вечером из штабов выгоняли всех посторонних на улицу. С темнотой все передвижение по базе вообще прекращалось. Тем более, если у вас нет пропуска, то переночевать вы сможете только в камере военной комендатуры, куда вас тотчас загребет патруль.

До Моздока километров пять. Ни такси тебе, ни попуток. Прогулка по морозу и снегу превращается в мучение. Да и на что нам город? — размышлял я в пути. Все места в гостиницах заняты военными, даже в туалете переночевать не дадут. Постоялые дворы тоже заселены военным сословием. Да и где их искать эти дворы? Орать что ли на улице: кто пригреет журналистов?

Зимой темнеет рано. На Кавказе особенно. Темнота наступает так стремительно, словно Господь щелкает выключателем. Люди прячутся по домам, улицы пустеют. Обратиться не к кому. Чужой, зимний, унылый, холодный город.

Наша работа начнется только утром. А куда скажите девать все эти мерзко-холодные, долгие вечера? — спросил я своих Ангелов. — Куда идти, если не знаешь города? К кому обратиться, если всем до тебя по фигу? Где ночевать, если заранее этим не озаботился, шатался возле штаба группировки на Моздокском аэродроме, а когда тебя оттуда выгнали уже стемнело и все нормальные люди разошлись по домам?

Ангелы мои вздохнули и только головой сочувственно покачали.

— Нет, вы представьте себе в какой безнадежной ситуации мы оказались? — корил я их, — Представьте себя на моем месте? Тоска, да и только!

— Нам и на своем месте не плохо, — сказали Ангелы, — И вообще мы за разделение труда. У тебя свои обязанности, у нас — свои. Так что давай не смешивать.