— Отойдите пока к стене.

— Это зачем? — спросил я, — Расстреливать что ли будете?

Шутка ему понравилась.

— Ребята, — захохотал генерал, — Когда мы решим вас расстрелять, торжественно обещаю, что вы узнаете об этом первыми.

Мы встали под стеной. К нам стали подходить военные. То что они офицеры, я мог заметить только по следам от звездочек на погонах. На этой войне снайпера выбивали их в первую очередь. Весть о нашем появлении похоже облетела все позиции.

— Вы правда журналисты? — спрашивали офицеры. Мы кивали.

— А в Москве, бля, знают, что здесь происходит? Знают, бля?! — тон вопросов меня насторожил. Я понял, что дела идут не блестяще. Но отвечать за просчеты так сказать официальной Москвы мне не хотелось.

— Мы приехали как раз для того, чтобы об этом написать, — ответил я.

— Ну напишете, вам ептать голову за это оторвут! Или не напечатают ни хрена, понял?

— Это почему?

— Потому что здесь массовое убийство, бля, происходит! Здесь людей, блядь, пачками кладут. Ты в городе был?

— Мы только приехали.

— Оставатесь, я вас бля по всем местам проведу, вы охуеете, что здесь твориться и своим уебкам в Москве расскажешь потом! — в общем благие пожелания сыпались на нас ос всех сторон. Наверное, офицеры были благодарны судьбе, что здесь оказался хоть кто-то из этой ненавистной всем Москвы. Кто-то показал на курившего в сторонке капитана: — Вон у него, бля, спроси. От его подразделения вообще ни хуя не осталось.

Капитан подошел к нам и с ходу начал говорить обращаясь не к нам, а куда-то в пустоту:

— Когда нас расхуячили, меня сильно добануло. Я встал на карачки, а дальше — ну никак. Пополз на четырех костях вдоль улицы. Кругом одни трупы. Столько убитых я никогда не видел. Кругом стрельба еще. Хер поймешь кто-где и кто в кого стреляет? Смотрю: подъезд. Я туда. К стене прислонился, достал сигарету, а настроение такое похуистическое.