— Здорово сделано! Его бы в музей. И надпись к нему — короткую, выразительную.

Часа через два Ломов спустился в каюту, в которой поместили спасённых матросов. Они уже сидели на койках друг против друга, жадно пили горячий чай. Один был круглолицый и рябой с насмешливыми глазами, другой — застенчивый, тихий.

— Служили мы на морском охотнике, — рассказывал матрос с насмешливыми глазами. — Я пулемётчиком, а он вот, Вася Громов, — сигнальщиком. Дней десять назад ушли в операцию к норвежским берегам. Там много наших кораблей было. Разгромили немецкий караван в Варангер-фиорде, идём, значит, обратно. И вот где-то здесь, в створе Рыбачьего, хлебнули мы водицы. Немецкая подводная лодка всплыла перед нами. Глядим: идёт боевым курсом на эсминец. Она полным ходом жмёт, а мы ещё быстрее… Не упомнил я всего. В общем, протаранили мы её — и всё, как утюги, ко дну… Когда вынырнул, пробковый пояс еле держит на воде, холод. К счастью, под руку попал спасательный круг, обломки катера всплыли. Оглядываюсь — и вижу: Вася на волне бултыхается. Появится — и опять ко дну, только пузыри из воды выскакивают.

— А ты, Андрей, небось своих-то пузырей не заметил? — тихо спросил Громов.

— Подплываю к Васе, а он как раз начал пикировать ко дну. Я его хвать за волосы — и на воздух. Еле отдышался. Ещё бы раз нырнул, и конец — выдохся, значит. Правильно, Вася?

Громов молча кивнул головой и стал приглаживать торчащие мокрые волосы.

— Добрались мы до берега, пришли к Рыбачьему, а на кого как попадёшь, через перешеек? На нём Муста-Тунтури, чёрный хребет, во-он какой! Там линия фронта, а мы без оружия. Натолкнулись случайно на ложную батарею, сняли два бревна с «пушек», штаны на них надели, связать нечем было, и поплыли через залив. — Андрей попросил табаку, а когда Ломов дал ему папиросу, закурил и продолжал: — Теперь, по всему видать, пойдём в пехоту. На земле оно, конечно, твёрдо и не качает, а случаем ранит — лежи, санитары вынесут. На волокушу тебя — и в госпиталь. Глотай кислород вдоволь, тепло, вода кипячёная. Потом медицинская сестричка около тебя, хлопоты разные… Нет, в пехоте тоже хорошо. Главное, сухо и чуть чего — вода солёная в рот не лезет. Только вот думаю, товарищ лейтенант, какие же мы будем моряки без корабля?