Ломов не сразу нашёлся что сказать. Он смущённо улыбнулся, но, вспомнив рассказ штурмана, ответил:

— Полуостров Рыбачий, говорят, как линкор в море. Ну, а на таком корабле известно кто служит — моряки.

— Да-а, это верно, — согласился Андрей и, пересев на койку к Громову, положил ему на плечо руку.

— Ну вот, Васёк, а ты говорил, не переберёмся через залив, утонем. До коммунизма ещё доживём и первыми в ворота заходить будем!

Громов неожиданно что-то вспомнил, поставил на стол кружку с чаем и, торопливо прощупав на себе прилипшую к телу тельняшку, достал из-под неё намокший партийный билет.

Заволновался и Андрей. Бросив в пепельницу недокуренную папиросу, он тоже запустил руку, под тельняшку…

По транспорту били немецкие батареи. Один за другим в залив падали крупнокалиберные снаряды, поднимая огромные столбы воды. Команда «Вятки» стояла по боевым постам. Транспорт, меняя курс, полным ходом прошёл залив и, укрывшись за мысом полуострова, направился к одинокому деревянному пирсу.

«Вятка» прижалась бортом к высокой стене пирса. Небольшая бухта, носящая название Оленье озерко, слабо освещалась луной. С транспорта были видны клочок берега и очертания сопок. Хлюпая, бились волны о толстые сваи под пирсом.

Ломов поднялся на палубу и посмотрел на берег. Мрачным и таинственным казалось ему всё вокруг, особенно сопки, куда он должен пойти сейчас.

С берега доносились людские голоса, ржанье лошадей. Слышались они всё ближе, громче, и вскоре на пирсе показалось с полроты морских пехотинцев, одетых в телогрейки, ватные шаровары и сапоги.