«ТАДЕК»: «14 апреля. Наконец добрались до базы Черного и Каплуна… Наша радистка Шура посылает радиограмму в Москву».

«КАЗЕК»: «Помню встречу с подполковником Черным. Он сообщил нам, что освобождены города Николаев и Черновицы. Сказал, что сильно волновался за «Марека» и его товарищей. Дело в том, что главная рация Армии Людовой в Варшаве провалилась, наши люди попали в лапы гестаповцев. Оборвалась связь, и в Москве беспокоились: не погибло ли руководство ППР и все наше варшавское подполье. Долго не было из Варшавы никакой информации».

«ТАДЕК»: «15 апреля. Перед самой Припятью проходили через наиболее опасные места, населенные украинцами (буржуазными националистами)… А за Припятью-Красная Армия. Несколько дней назад войска Красной Армии перешли Припять и вошли в район, в котором мы сейчас находимся, но были отброшены в кровавых боях. Остались раненые солдаты с обмороженными ногами. Они прятались в крестьянских хатах. С какой жалостью смотрели мы на этих бедняг, когда они брели за нами через болота. Только молодость и инстинкт жизни, казалось, держали их на ногах. Ночевали в белорусских хатах. Видели ужасающую нищету. А народ белорусский очень хороший и красивый. В хате, в которой мы ночевали, были две девочки — Таня и Зоха, красивые как мечта. Разумеется, неграмотные…»

«МАРЕК»: «Маршрут, рекомендованный командованием отряда, оказался очень трудным… Прошло еще несколько дней утомительного марша по бескрайним болотам, покрытым голым кустарником и чахлыми сосенками. Шли мимо безлюдных пепелищ. Мы шлепали по грязи. Ноги соскальзывали с трухлявой гати, с узкой тропинки, петлявшей среди бездонных «окон». Ночами стояла такая темень, что в трех метрах невозможно было различить контуры человеческой фигуры…

Когда кто-либо из товарищей оступался и начинал тонуть, мы вытаскивали его, протягивая ему палку… И все это время в ушах у меня насмешкой звучали слова популярной перед войной песенки «Полесья чары…».