Начиналось все со штурмов. Не хватало многого, даже топоров и пил. Не хватало обуви. Не хватало хлеба. Было много неразберихи, хаоса — опыт рождался в муках. Но те, кто твердо решил, несмотря ни на что, оставаться на стройке до конца, не роптали. Босые, искусанные комарами комсомольцы шли и шли в тайгу, закутав лица марлей, чтобы не так сильно разъедала кожу мошкара. Обо всем этом хорошо рассказала Вера Кетлинская в романе «Мужество», и это отлично показал Сергей Герасимов в своем фильме «Комсомольск».

И вот в ту самую трудную пору в судьбе Михаила Ильина произошел один из удивительных поворотов, которые в будущем будут для него нередки: он вдруг приобщился к журналистике. Дело в том, что на стройке очень остро испытывали нужду в газете, а журналистов среди мобилизованных комсомольцев не оказалось. Тогда вспомнили, что бывший одесский котельщик Ильин в самой ранней юности своей, кажется, что-то писал и даже посещал типографию и видел, как делаются газеты. Его разыскали и определили в помощники редактору будущей газеты Маловечкину.

Газету делали в амбаре, где пахло вяленой рыбой и портянками. Работники редакции там же и спали, подкладывая под головы кипы бумаги. Ранним утром все уходили в лес за материалами для очередного номера. Ильин стал Михаилом Горном, он увлекался повестями Грина, и ему нравился изобретенный им звучный псевдоним, напоминающий то ли о дальних странствиях (вспомните мыс Горн!), то ли о звонком пении медной трубы.

Впрочем, пока что приходилось ставить эту звучную подпись под весьма прозаическими в сущности своей фельетонами: «С благословения головотяпов и премудрых пескарей, вроде товарища Плетнева, готовая часть крольчатника превращена в общежитие. Надо со всей беспощадностью ударить по тем, кто смеет наплевательски относиться к кролику, свинье или корове…»