У подножия высоты перед батальоном выросла сплошная стена пламени, дыма, пыли — артиллерия противника открыла неподвижный заградительный огонь по заранее подготовленному рубежу. Батальон залег.

По цепи передали приказ командира батальона — «Приготовиться к броску. Бросок по сигналу. Сигнал — красная ракета». Наша артиллерия, поддерживая атаку пехоты, открыла огонь на подавление вражеских батарей. Заградительный огонь противника стал ослабевать и наконец прекратился. В воздух взвилась красная ракета. Гнидаш первым поднялся и, слегка пригнувшись, бросился вперед, увлекая за собой солдат.

Преодолеть зону заградительного огня следовало как можно быстрее. Промедление грозило гибелью многим солдатам. Через несколько секунд огонь противника возобновился почти с прежней интенсивностью, но снаряды падали уже позади. Большинство бойцов батальона успели проскочить через опасный рубеж.

Батальон ворвался на склоны высоты 208, но дальнейшее его продвижение вновь замедлилось. Фашисты отчаянно сопротивлялись. Воины короткими перебежками приближались к вражеским окопам и забрасывали их гранатами. Обе стороны несли большие потери. Во второй роте, в цепи которой находился политрук Гнидаш, были убиты или ранены все офицеры. Гнидаш принял командование ротой на себя.

Медленно, но упорно рота продвигалась вперед. Когда до вершины высоты оставалось метров восемьдесят, огонь вражеских пулеметов и автоматов снова прижал солдат к земле. Хорошо замаскированные станковые пулеметы противника накрыли роту перекрестным огнем. Гитлеровские автоматчики, сгруппировавшиеся на вершине высоты и укрывшиеся за камнями, длинными очередями вели огонь по наступающим.

Дымилась земля вокруг советских воинов. Нельзя было поднять голову. Гнидаш лежал вместе со всеми, прильнув к земле. Одна неотвязная мысль сверлила его мозг: «Высота должна быть взята во что бы то ни стало, от этого зависит выполнение задачи всей дивизией».