— Понятно, элита.

— Зато на прорыв шли под барабанный бой. Со знаменами. Ничего не скажешь, красиво шли…

— Это немало значит: красиво идти на смерть, — заметил Штубер, прижавшись грудью к сосне и внимательно осматривая окрестности. Никого. Неужели русский преследовал Розданова в одиночку? Лихой парень.

Словно услышав его, русский вновь дернулся и то ли застонал, то ли прохрипел. Пораженный его живучестью, Штубер опять метнул в него нож.

— …И вот, дошли, — запоздало отреагировал на его слова белогвардеец. — Возвращаемся на свою землю в обозе германцев. Я вас не обидел, оберштурмфюрер?

Штубер молча сбросил маскхалат и, оставшись в форме красноармейского лейтенанта, вновь выдернул из убитого нож. Уже держа его в руке, словно хотел броситься на Розданова, эсэсовец прислушался к тому, что происходило в долине. Несколько выстрелов прозвучали совсем близко. Однако вряд ли там мог находиться кто-либо из «бранденбуржцев». Очевидно, преследователи яростно «расстреливали» подозрительные заросли.

— Встать, поручик, встать! — оберштурмфюрер вытер пучком травы нож и сунул его за голенище сапога.

— Нет сил.

— Я сказал: встать! Сбрасывайте свои салонные лохмотья. Что там у вас под ними?

— Цивильное.

— Тогда примеряйте это, с убитого.

— Хватит того, что эти провинциальные мерзавцы заставили меня одеться в цивильное. Но снимать с трупа…

— Прекратить болтовню, — осек его Штубер, переходя на немецкий. К пулевым и ножевым отверстиям на гимнастерке он подносил зажигалку, и через несколько мгновений на месте их образовывались небольшие прожоги. — Вот так, дезинфекция и гигиена, — явно остался доволен своей смекалкой. — Быстро снять, переодеться. Следовать за мной. Заплату наложите, когда окажемся в безопасности.