— Понимаю… Ну что ж, тогда… Печенкин, помогите санинструктору место отыскать для раненых. Медикаментами снабдить, воды раздобудьте.

— Спасибо, товарищ лейтенант, а то у меня уже руки опускаются, не знаю, с чего и начать.

— Ничего, ничего, сестрица… Мы все вам помогать будем.

Распределив бойцов по боевым группам, Красночуб отослал донесение командиру полка с одним из разведчиков и отправился разыскивать госпиталь.

Раненых он нашел в одном из подвалов вокзала. Видно, раньше здесь был какой-то склад. Кругом валялись разбитые ящики, бочки, пустые бутылки. И только вторая половина, за деревянной перегородкой, была приспособлена под госпиталь. На полу, на расстеленных одеялах и шинелях, лежали тяжело раненные бойцы. Слабый свет мерцавшей коптилки едва позволял различить людей по белеющим повязкам. Круглова сидела на ящике и рядом с ней — Красночуб даже не поверил своим глазам — маленький мальчик. «Откуда здесь взялся мальчонка?» Лейтенант подошел к ним. Мальчик пугливо скосил глаза в сторону Красночуба.

— Ты откуда будешь, хлопчик?

Мальчик насупил торчащие бровки и обидчиво поджал нижнюю губу.

— Ниоткуда. Сталинградец я… Маму мою фашисты убили.

— Мы уже окрестили его, товарищ лейтенант. Он не просто Саша, а Саша Сталинградович.

У Красночуба запершило в горле. Он вспомнил своих детей.

— Сынок ты мой, — погладил он его по свалявшимся, грязным волосам.

— Нет, — сказал твердо мальчик. — Ты не мой папа… Я знаю своего папу… Он тоже с фашистами воюет.

— Проклятые изверги, — донесся из темноты голос раненого. — Мне бы хоть одну здоровую руку…

— Куда же мы его определим? — спросил вполголоса лейтенант. — Нельзя же тут держать детенка…

Наташа обняла мальчика и прикрыла полой шинели.

— Пусть будет со мной. Останешься со мной, Саша?

Мальчик доверчиво прижался к Наташе.

— Останусь…