Лейтенант Красночуб заметил, что раненые ведут себя спокойно, даже стараются не стонать.

— Медикаменты Печенкин достал?

— Индивидуальных пакетов принес и две немецкие походные аптечки. Вода есть.

Красночуб отцепил от ремня флягу и передал Наташе.

— Тут спирт. Пригодится.

Лейтенант ушел в горьком раздумье. Положение у батальона тяжелое. Много раненых. Почти нет продовольствия. И как быть с ребенком? Может, отправить его с разведчиками?

Красночуб поднялся на второй этаж. В угловой комнате с винтовой лестницей в подвал он устроил себе командный пункт.

Ночь пролетела незаметно. На востоке тускло серела едва различимая полоска. Зачинался рассвет. Пришел старшина Печенкин, доложил о наличии оружия и боеприпасов.

— В общем бедновато, товарищ лейтенант. Вокзал — вон какая махина. Сюда полный состав батальона в самый раз. А у нас из ста восьми человек половина раненых.

— Ничего, старшина, не робей, продержимся. А там, глядишь, и из полка чем помогут. Нам бы гранат побольше.

— Собирают ребята. У меня там три ящика натаскали.

— Ножами неплохо бы обзавестись… В рукопашной в нашем положении все нужно: и лопата, и граната, и русская винтовка.

— Лопаты и ножи у всех имеются. Вот только с харчем, товарищ лейтенант, плоховато. Какие галеты и консервы из немецких ранцев повытряс — раненым снес, а больше ничего нет.

— Ничего, старшина, будет день, будет пища. На голодный желудок драться легче. Злее немца будем бить. Ты сегодня жевал?

— Никак нет, товарищ лейтенант. Воды вот, правда, вдоволь напился. Вроде и сыт.

— А зачем же мне положил пачку галет?

— А как же, товарищ лейтенант? Что нам тут без вас делать? Ходил я по нашим боевым группам… Ребята рады, что вы к нам пробились. Без командира, что без головы…

— Возьми вот, — разломил Красночуб галеты, — подкрепляйся. Пожуем и с часочек поспать надо.